Историческое наследие

Найти своих под толщей молчания

Церковь помнит не только прославленных ею святых, но и всех невинных жертв репрессий, призывая общество сохранить память об этих трагических страницах истории.


Столетие назад октябрьским переворотом власти был дан старт буре гражданского переустройства, чистки «лишних элементов», не вписавшихся в новую идеологию, перетасовки народов и стирание традиций. Начиналось строительство нового счастья на крови и горе сотни тысяч неповинных людей.

Как Великая Отечественная война оставила след в каждой семье в нашей стране, так и предшествующие ей двадцать лет выжгли на каждом роду отметину. Опаленные огнём войны удостоились права быть услышанными и увековеченными, а заклейменные революцией получили удел забытых и скрытых под толщей молчания. В многих семьях нашей страны детям старались ничего не рассказывать о своих родных «врагах народа». И сейчас во многих домах либо совсем не осталось сведений о пострадавших во время сталинского террора, либо сохранились отрывочные скудные воспоминания.

Семья Кузьминых-Сухановых до поры тоже не очень много знала о своём прадедушке, но когда начали интересоваться, сделали потрясающее открытие: их прадед – настоящий исповедник веры. Не прославленный в лике святых, но он пострадал в годы гонений на церковь именно за свою нескрываемую веру и верность церкви.

— Я знала, как и все в нашей семье, что прадед Максим был «служитель церкви», в подробности не вдавались, — рассказывает Ксения Суханова.

Но стоило только захотеть узнать глубже историю жизни предыдущих поколений нашего рода, как информация ранее скрытая, сама стала стекаться по крупицам. Отправной точкой для нас послужили воспоминания Виктора Максимовича Кузьмина (я его внучатая племянница). Он в войну мужественно сражался за Кавказ, его рота на Клухорском перевале сдержала, а затем уничтожила фашистскую дивизию «Эдельвейс». После множественных ранений дядя вернулся в Березники, ещё есть люди, которые помнят его как учителя географии в школе им Кирова. Вот он написал историю жизни своей семьи.

В 2013 году нас разыскал служитель Богоявленского храма г. Менделеевска (бывшее с. Тихие Горы), где, оказывается, нашего прадеда, о. Максима Кузьмина, вместе с группой других монахов и мирян, пострадавших за веру, почитают как исповедников Тихогорских. Чтобы все собрать воедино, мы с детьми стали писать обобщённый труд.

Когда углубляешься в детали жизни предков, хочешь представить, в каких реалиях всё происходило, что их окружало? Мы стали искать в интернете фотографии той местности, откуда родом прадед, тех избёнок, в которых жила беднота. Нашли старинные фото народных гуляний в крящёнских деревнях Татарии и дореволюционные снимки училища, где прадед получил образование. Прочитали много материала о строительстве Беломорканала и его чудовищных жертвах. Всё это даёт наглядное представление, помогает проникнуться духом того времени. В поисковой работе большую методическую помощь нам оказали педагоги воскресной школы при храме святой мученицы Татьяны в Березниках. Моя дочь Соня представила отдельное исследование жизни семьи о. Максима Кузьмина на конференции школы Горького в Березниках, а 26 ноября 2017года – на детской православной конференции в г. Чердынь «Собор святых новомучеников и исповедников Соликамской епархии. Уроки столетия».

Отрывки из исследовательской работы Софии Сухановой, интересны не только поворотами судьбы в жизни одного семейства, но и бытовыми подробностями почти столетней давности.

Как жила беднота

Кузьмин Максим Васильевич родился в 1884 году, в семье бедного крестьянина, в селе Шеморбаши Чистопольского уезда Казанской губернии. Семья состояла из 8-и человек. Жили в ветхом доме с соломенной крышей. Из мебели — стол, вокруг его наглухо прикреплены скамейки, в углу большие нары для родителей или гостей, над входной дверью полати, где спали все дети. Не было ни штор, ни занавесок, только половики самотканые, которые постилали на праздник Пасхи, Рождества, престольного праздника – Петрова дня.

По большим праздникам после церкви молодёжь шла на поляну, где проводилась борьба сильных парней. Максим Кузьмин и его брат Семён выходили победителями как самые сильные в селе и получали премию – полотенце или рубашку.

По окончании девятилетки с отличными оценками и похвальной грамотой Максим Кузьмин отправился поступать в Казанское педучилище, где его без экзаменов приняли на полное обеспечение педучилища – таких студентов были единицы. Родители благословили его. Мама дала на дорогу два десятка яиц и каравай ржаного хлеба, денег ни копейки, и он отправился в Казань пешком, а это более ста километров. В педучилище все четыре года он был отличником учёбы. Тогда же освоил музыкальную грамоту и научился играть на музыкальных инструментах. У него был драматический баритон, и он участвовал в хоровом пении при педучилище, пел в церковном хоре при Казанском соборе.

Путь из учителей и общественников в церковники

После окончания педучилища (1906 г.) Максим Васильевич Кузьмин показал себя как прекрасный учитель и организатор, вскоре его назначили заведующим школой, а в последующие годы инспектором школ Елабужского уезда. Максим Васильевич хотя родился и вырос в кряшёнской (татарской) семье, знал и татарский язык, и владел русским в совершенстве. Он был полностью отдан школе, часто выезжал на инспектирование других учебных заведений, а всем хозяйством управлялась его жена Антонина, старшие сыновья во многом помогали матери.

В селе Еловово Елабужского уезда семья прожила 10 лет. Максим Васильевич был активный общественник, в его школе проходили концерты для населения, где он сам играл на фисгармонии и скрипке, участвовал в постановках драмкружка и хоре. По воскресеньям со всеми учениками ходил в церковь, он был регентом.

В начале 1920-х годов семья переехала в село Тихие Горы. Здесь Максиму Васильевичу пришлось оставить педагогическую деятельность. Видимо, в силу дефицита грамотных людей он выполнял обязанности секретаря сельсовета, чтоб прокормить семью, работал в кооперативе. И все годы продолжал петь в церковном хоре. В дальнейшем стал псаломщиком, а затем был посвящён в диаконы.

Вступление на путь исповедничества

Штатное духовенство Богоявленского храма в Гражданскую войну ушло с колчаковскими войсками на восток, страх зверств «красных» вынуждал людей покидать насиженные места. «Тихоновская» церковь была в глубокой осаде, а «обновленцы» и «живоцерковники» баламутили народ и упрямо укрепляли свои позиции. В трудные для Русской Православной Церкви годы, когда возобновилась волна гонений, Максим Васильевич стал священником Богоявленского храма села Тихие Горы. Произошло это в 1929 году.

Он не побоялся запрета советской власти и на Рождество самовольно открыл храм и отслужил литургию. Последовал арест, 2 месяца его держали в исправдоме в Казани, отпустили, лишили избирательных прав. Власть искала повод, чтобы расправиться окончательно с церковными активистами. И вот в пожаре на Транзитном складе Бондюжского завода обвинили «группу церковников». В списке 8 человек: Феодосий Чигвинцев, иеромонах (был монахом Белогорского монастыря, после его разгрома перебрался в Тихие Горы, в 1937 году его расстреляли), священник Максим Кузьмин, церковный староста Леонтий Пономарев, монахини Степанида Вострецова и Агафья Фетищева, торговец Иван Дьячков, бывший лесопромышленник Григорий Гагарин, псаломщик Максим Французов. Никто из «группы церковников» не признал себя виновным, и все получили различные сроки. В 1931 году о. Максима приговорили к расстрелу, но высшую меру заменили на 10 лет лагерей и отправили строить Беломорско-Балтийский канал.

Выживший в котловане

Стройка была засекречена, прокладкой канала руководило начальство НКВД СССР. Путём жесточайшей эксплуатации около 280 тыс. заключённых ГУЛАГа, в основном, крестьян-кулаков, работавших с использованием ручных орудий труда, практически без применения техники, удалось достичь рекордных темпов прокладки канала. От лишений и тяжёлого труда на строительстве канала погибло свыше 50 тыс. человек.

К открытию Беломорканала органами ОГПУ Союза ССР были полностью освобождены от дальнейшего отбывания срока 12 484 человека как вполне исправившиеся. Отец Максим как инвалид и за честную, подлинно ударную работу был освобождён в 1934 году, реабилитирован и восстановлен во всех правах. Ему было 50 лет, но работать он уже не мог, из-за плохого зрения и слабого здоровья. Но всегда помогал в семейных делах. По воспоминаниям сыновей, их отец был очень честен, много читал, любил всех близких, нянчил внуков, занимался хозяйством, всегда переживал за всех и радовался их успехам. Скончался он в 1961 году 17 июля – в день памяти Святых Царственных Страстотерпцев.

Незаметный подвиг матушки

Много тягот выпало на долю Антонины Ивановны. Матушки своей верой, стойкостью и терпением лишений и скорбей разделяли участь любимых мужей, становились бескровными мученицами. В самые трудные минуты, когда священники стояли перед выбором: сохранить себе жизнь с условием отречения от сана или погибнуть, обрекая семью на страдания, матушки нередко поддерживали их в исповедании веры.

Антонина Ивановна родила 8 детей, от голода в 20-е годы годы умерло 2 сына. Когда забрали отца Максима, вся семья была уверена, что его расстреляли. Мать осталась без каких-либо средств к существованию с двумя младшими сыновьями (старшие к тому времени уехали на строительство Березников). Из-за сильной дистрофии она заболела, а мальчики (Лене 11 лет и Юра 8 лет), чтобы не умереть с голоду, просили милостыню, затем научились плести корзины и меняли их на хлеб и картошку. Они написали письмо старшим братьям, один из них, Аркадий, приехал и забрал братьев с мамой в Березники.

По воспоминаниям внуков, бабушка ходила в Орлинскую церковь, постоянно молилась дома. Мужа она пережила на 16 лет и похоронена рядом с ним.

Собирайте историю предков, каждая крупица знаний бесценна, ведь через них мы можем понять и свои судьбы.

Елена Шмелёва

Text.ru - 82.62%

 

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*